< Проблемные люди - серьезное чтение
14.03.2018

Калужский край: куда направлен вектор...


 В рубрике "Отечественный архив" в одном из самых популярных журналов ("Наш современник", 2018, №2) печатается литературоведческая проза калужанина Андрея Убогого, доктора-хирурга по первой профессии и уже известного писателя – по второй. Не проходит года без его столичных публикаций. Вот и на этот раз он приглашает своих читателей поразмышлять на тему "Сочувствие счастью". А почему бы и нет?
Да, наше сочувствие несчастным есть род эгоизма, ибо, в сущности, не одни мы несчастны и т.д. Но сочувствие счастью предполагает благородную цель и бескорыстную душу, не склонную к зависти.
И дело не только в этом, автор обращает нас к "Повестям Белкина" А.С. Пушкина, этому "Атланту" Белкину, сразу же отзывающемуся ёканьем в нашем сердце из-за близкой Усадьбы Белкино.

Мы ведь второй век гадаем, бывал ли тут Пушкин (мог, мог!), связывая великое имя со своими местами. Зачем Александру Сергеевичу был нужен Белкин, почему нельзя было написать все пять повестей от себя, не объединяя их в цикл под каким-то именем? Из-за симпатичной фигуры немного смешного Белкина? И ведь он заставил его не просто - нравиться читателю, но, что куда серьёзнее, - удерживать на своих плечах всю позднейшую русскую литературу, которая вышла, скорее всего, не из гоголевской "Шинели", а из "Повестей Белкина": короткая, ясная, плотная, захватывающая и энергичная.

Можно задать вопрос, действительность или миф перед нами? Несчастными быть хоть и горько, да легко, а вот счастливыми… Надо презреть "низкие истины" и встать в человеческий рост: под выстрелы, под невзгоды, что уготованы, встать, не страшась ни смердящих гробов, ни гибельного воя метели, и встретить со светлым лицом настоящую истину жизни.

Всего-то 13 страниц журнального убористого текста во имя такого важного духовного пути! Осмысление и собственной жизни подчас приходит не само по себе, а через литературу, первоисточники, образы… Грех проигнорировать!

А что в нашем главном толстячке – "Новом мире"? Много интересного, как всегда, однако мы ищем в данном случае калужский след …и находим!
На этот раз в стихах Владимира Аристова ("Новый мир", 2018, №2), родившегося в 1950 году и живущего в Москве. Правда, по своему образованию (МИФИ) и научной стезе (доктор физико-математических наук) он близок нашей калужской среде, славной своими учёными и чудаками. Иначе с чего бы ему вдруг писать текст "Калужский звёздный воз"? Не просто зарифмовать нечто, а выбрать как раз свободный стих, верлибр, не отвлекаясь на музыку слов, а откликаясь на музыку сфер!
Приведу его полностью, он не перегружен словами:

Во дворе Циолковского
Колодец наглухо закрытый деревянною крышкой
Якорь на нём с тремя острогами
Чтобы ночью зачерпывать звёзды в три ведра
Зонт и коньки – атрибуты космиста
Чтобы ночью начать движение
Разгоняясь под ветер земной по льду Оки
И солнечный ветер минуя.
Улететь гонимый почерпнутым пением звёзд

                                              (сохранена авторская пунктуация и написание).

Конечно, людям, привыкшим к классическим ритмам и рифмам, он, этот текст, может показаться незамысловатым и странным. Но я обращаю внимание именно на его космический ветер, который прямо-таки сбивает с ног и заставляет думать вслед за Циолковским: "Человечество не останется на Земле"! Кто знает, кто знает…


Не будем спешить закрывать этот номер журнала, ибо в нём имеется совершенно потрясающий рассказ Максима Гуреева "Сестра" ("Новый мир", 2018, №2), то ли мистический, то ли – наоборот, непостижимый своим реализмом.
Автор родился в Москве в 1966 году, окончил филологический факультет МГУ и семинар прозы А. Битова в Литинституте, автор пяти прозаических книг и множественных публикаций в толстых журналах. Живёт в Москве, но в своём рассказе переносит нас в Жиздру, потому я и включаю его в наш обзор. Мне совершенно не хочется расшифровывать содержания, как не взялась бы пересказывать детектива из боязни проговорится в главном. Но всё же поразмышлять в связи с текстом Гуреева необходимо.

Всё живое стремится к смерти, но, в отличие от растений и животных, человек осознаёт это неумолимое движение в никуда, хотя по большей части прячет от самого себя подобные мысли.

Однако периодически в нашей жизни происходят события, возвращающие нас к лицезрению собственной конечности: например, уход наших близких. Вне зависимости от степени религиозности человек испытывает тоску по утраченному. И это заставляет нас искать основания случившегося и за неимением внешних обстоятельств, которые должны были привести к неминуемой катастрофе, мы нередко находим своеобразное утешение в самообвинении, поскольку мысль о беспричинном существовании зла в мире и о безразличии Творца к своим созданиям для нас непереносима.
Философское бесстрашие в противовес малодушию или напротив … заставляют нас читать подобные произведения.
Я тоже вижу в этом теоретическую и чувственную опору, без которой литература просто бы упразднилась.