< ЛИТО "Сонет" представляет: "Рай Первомая"
06.05.2017

БЫЛА ВОЙНА…


                                         ЛИТО «Сонет» представляет к Празднику Победы

Юрий ЮРЬЕВ

БЕССМЕРТНЫЙ ПОЛК

Бессмертный полк под окнами собрался.
Я их не помню: мне они – дедЫ.
Перед врагом не дрогнул и не сдался,
И заслонил от будущей беды.
А враг силён был – «фриц» (но Даль – не Энгельс,
Был «людвиг» - не Бетховен, «эмм» - не Кант,
И даже был «георг» - совсем не Гегель).
У каждого жечь книги был талант.
Водой и Волги, и Днепра, и Шпрее
Вы погасили мировой пожар.
Скорей домой, к семье, к земле – скорее!
Но дома ждал Архипелаг «Стожар».
Поёт глубинка и гремит столица…
Я ж помолчу, к знакомым подойду.
И загляну в студенческие лица:
Кто отведёт грядущую беду?!

Эльвира ЧАСТИКОВА

ТРЕУГОЛЬНЫЕ ПИСЬМА


Эти письма – замена молчанию,
Отчужденью, отбытию, сну,
Переменным ветрАм, одичанию…
Так волной прибивает волну.
Слово выдохнуто, слово зАслано,
Переплавлено в личную весть
Для того, чтоб цеплялось вновь зА слово
То, что было у нас и что есть.
Вроде буквы – простые все, буковки
Без претензий на лесть или ложь,
Но пристёгивают, словно пуговки,
К жизни насмерть, что не отдерёшь!

Анатолий СТРОЖКОВ

ГЛАЗА ВОЙНЫ


Все пустили на слом, на дрова:
деревянных и птичек, и белок,
все узоры. Осталась жива
только балка из старых поделок.
Наблюдаю я с чувством вины
уходящего быта приметы.
Вспоминаю: во время войны
в балки эти вбивали монеты.
Был обычай такой в старину:
на подставку из пары скамеек
залезал тот, кто шел на войну,
и хоть в три или больше копеек
он монетки чуть-чуть забивал
прямо в балку. Кружась с середины
аккуратно затем загибал,
и мерцали монет половины.
И на балке, как будто глаза
воевавшего, в душу глядели,
как его настигала гроза
и как следом осколки летели.
В этом ворохе старых досок
той войны еще живы приметы,
сохраню я от балки кусок,
где так густо набиты монеты.

Людмила ДАНИЕЛОВА

ДИТЯ ВОЙНЫ


Идёт война. На фронте папа.
Читаем сводки мы с передовой…
А в детской музыкальной школе
Звучит концерт – отчётный, годовой.
И я на скрипке исполняю Мендельсона.
А в зале плачет мама – непонятно почему…
На крыше часовой стоит бессонно,
Оберегая город, дом, страну.

Меркурий ИЛЬИН

Знать поимённо мы должны
Всех павших, молодых, красивых.
Без них бы не было весны,
И, может быть, страны России…
Держали стойко высоту…
Нет, не иссушит время слёзы,
Над ними васильки в цвету
И горько шелестят берёзы…
И души павших - в облаках
Серебряной, быть может, аркой
Летают, держат на руках
Для нас Мир в качестве подарка.
На небе света островок
Очистит пусть от тьмы-коварства.
Салютом каждый уголок
Расцветим на земных пространствах…

Александр НИКОЛАЕВ

Это грозное слово война...
Что звучит ныне чаще и чаще,
Для кого-то - игра, новизна,
Чтоб жилось беззаботней и слаще.

Беспардонно врываясь в дома,
Человечеству ужас внушает.
Да, война – это просто чума,
На пути своем всё сокрушает.

Посылая свои караваны
Смерти, горе народам неся,
Вы послушайте мирные страны,
Что кричат во весь голос: НЕЛЬЗЯ!

Елизавета РУСЕЦКАЯ

...будь проклята память крови и мой последний завет.
не выискать, кто виновен, но всё страшнее сюжет.
от поиска правды только запутанней путы троп,
пролегших средь гиблых топей, и нет исхода, – вперёд.

вперёд, сквозь сплошные ткани, сквозь тени и паруса,
пока не смертельно ранен, есть смысл идти до конца.
а где тот конец и в чём он, не всё ли уже равно –
становится враз законом хмельного гнева вино.

напиток терпкий и крепкий, с кровавым привкусом клятв –
зовут из прошлого предки, глаза безумьем горят,
и в их исступлённом зове читаю я свой удел,
и слышу, как в крике совьем, предвестье грядущих дел.

нет, мне не дышать ветрами, словами не жечь костров, -
пока не смертельно ранен, есть смысл идти на зов.
меня небеса не вспомнят, я лишь острие клинка
в холодных судьбы ладонях – коль бить, то наверняка.

и мне недоступен промах, как самый желанный грех,
в спокойных судьбы ладонях, - быстрей и бесстрастней всех.
и мыслима лишь отсрочка, и неотвратим конец –
поставлена будет точка в биении людских сердец.

кому и какое дело, что чувствует мой металл?
я должен быть злым и смелым, я сам этот рок призвал,
я сам его исполняю, орудие мести – сам,
и льдом улыбка чужая скользит по моим губам.

завещанным долгом крови, открытым взглядом в себя –
я сам же во всём виновен, и трубы по мне трубят.
я не был собой, бросаясь в последний дикий рывок...
будь проклята правда злая, в чьих пальцах я лишь клинок.