Стихи и проза обнинских поэтов

Валерий Прокошин

ххх

Лунный свет упал на июльский луг.
Тишина вокруг,
как из первых рук.
И в чужой пейзаж зачарован взгляд:
На лугу цветы, как во сне стоят.
Заколдованный этим сном ничьим,
Упаду в траву мотыльком ночным.
И пока с небес бьет родник луча,
Одуванчика догорит свеча.
А к утру со всех долетит сторон
Колокольчиков колокольный звон.

Валентин Ермаков

ххх

По грудь в тумане, у реки
Стоим и смотрим, как впервые,
Через луга, где огоньки,
В поля, где блики зоревые.
Глядим, как первая звезда
Раскрыла длинные ресницы…
Прошли года, пройдут года –
Все это снова повторится.
И затуманится река,
И заалеет неба кромка,
И отразятся облака
В глазах далекого потомка.
И кто-то песню будет петь…
Нет, я не верю, что когда-то
На эту невидаль заката
Вдруг станет некому глядеть.

ххх

В городе моем деревья любят.
Умно люди строят новый город,
Отмеряют семь и больше раз.
Техника сегодня сдвинет горы,
Но не горы в городе у нас.
Дуб да ель, осина да рябина.
Осторожно входят в них дома.
Перед лесом совесть неповинна
У ведущих в дебри терема.
Понапрасну дерево не срубят:
Красоте решили не мешать.
В городе моем деревья любят...
Хорошо гостей мне приглашать,
Хорошо их соблазнять словами
;На проспекте скоро сенокос
И с перрона тут же за грибами –
В рощу горожаночек-берез...

Эльвира Частикова

МОЕМУ ГОРОДУ

Мой город болотистый, ели,
Осины, березы вокруг.
Тебя возводил не Расстрелли,
И ты у нас не Петербург.
Не парки, дворцы и соборы,
Дружок, тебе делают Честь.
Зато Кончаловские горы
Для лыжников славные есть.
И зимы долги, как столетья.
Но май наш - сиреневый шквал!
Сам Петр Кончаловский в соцветья
Не раз свои кисти макал.
Чтоб мир восхищался:- Откуда
Сирень, что и в осень жива?
Ах, Обнинск! Да это же чудо!
И прямо под боком - Москва!

Галина Ушакова

ххх

Вот и ели, вот и сосны, вот заветная тропа,
Вот под солнышком искрится речка тихая Протва.
Мост качается понтонный,
и в речной траве зеленой
плавно плавает плотва.
Родина! Вот эти берега?
Родина! Родник с водой шумящей?
Я смотрю на них издалека,
Может быть, из Франции блестящей.
Да, Луара. Замки, острова.
Набережная в розах и трава
Мягкая, как самый нежный бархат.
Только почему она не пахнет?
Только почему я так скучаю
По сирени кончаловской, иван-чаю?
Родина? Да, эти берега.
Родина? Родник, бегущий к речке.
Да - Протва, да - Лужа, да - Ока –
Называть вас можно бесконечно.

Стихотворение, присланное обнинским читателем Юрием Павловым

Закат пылает алым цветом,
Одно мгновенье день уйдет.
Луна взойдет ночным фальцетом,
Над лесом плавно поплывет.

По всей округе разольется
Напев задорный соловья
И над Протвой туман взовьется,
Стреножив дымкою поля.

Звезда на краешке Вселенной
Зажжется в дальнем далеке,
Укажет путь мне ночью темной
Следов полоской на песке.

А вслед за ней, другие звезды,
В небесной вспыхнут вышине
И дождь серебряный, надежды
Польется музыкой в душе...

Вечерний Обнинск невесомо
Огни высоток зажигал,
Как звездный лайнер – грациозно,
Заре навстречу курс держал.

ЭЛЬВИРА ЧАСТИКОВА "В направлении рая…"

Обнинск - уютный город, камерный, зелёный. Любая улица - показатель. Взять хотя бы Курчатова - вся в каштанах, Мигунова - в рябинах, Энгельса - в грушах, алыче, боярышнике... А между Пирогова и Пионерским проездом - роскошная берёзовая роща, среди одиноких деревьев - не редкость и объединённые по пять-шесть в розетки, удерживающиеся общими корнями.

Загляденье! Островки леса в городе - на каждом шагу. За библиотекой-стекляшкой - с ели на ель перелетают белки, в соснах на проспекте Ленина трудятся дятлы, в зелёных массивах между Аксёнова и Курчатова дети собирают орехи и грибы.

А сирень? Да во всех дворах, хоть конкурс устраивай на элитные сорта! С этим у нас прекрасно, не то, что со скульптурами. Может, в глаза сразу и не бросается, потому как привыкли, а вот приезжие обращают внимание.

- Где бы у вас сфотографироваться на память? У подлодки как-то тревожно, сурово. Разве что на коленях у Курчатова? - кокетливо планирует незнакомка.

- По крайней мере, памятник хороший и оправдан здесь, где бывал и работал учёный. Но вообще-то с монументами в Обнинске не густо.

Мужчины по какому-то наитию находят во дворе дома №23 по улице Королёва скульптуру прелестной барышни, присевшей на камень. То приобнимут, то протянут трепетный цветок, то ловко преклонят перед нею колени...

К сожалению, недавно по пути от достоевщины к гоголевщине недоросли отбили ей нос. Теперь надежда только на Владимира Денисова, чья художественная школа тут же и располагается: однажды он всё бросит и спасёт красоту.

Ангел, стоящий напротив на высоком постаменте, готов вострубить об этом. О нём в 2000 году написал свой озорной плутовской роман Валерий Прокошин, так и назвав его - «Атомный ап§е1».

Мало кто об этом знает, ибо книга вышла в свет под грифом «Чтение не для всех». Зато эти самые «не все» приходят сюда, передают привет от рано ушедшего автора, жившего некогда через дорогу, на улице Звёздной, читают его стихи про ангелов, чаще падших, - и нет им конца, стихам, то есть.

«Где-то должен быть рай...», - подхватывают случайные прохожие строчки поэта, чтобы унести с собою на память. И вдруг представляется, он, этот рай, начинается прямо у ближайших кустов розового шиповника. Хотя метеомачта, хорошо видная отсюда, указывает бегущими огнями ввысь, тыча в первую проклюнувшуюся на небе звезду.

Значит ли это, что рай у каждого он свой?

У самого Чёрного моря (к международному дню Чёрного моря – 31 октября)

 Эльвира Частикова

У ПОДНОЖЬЯ ВУЛКАНА

У подножья вулкана, в Крыму,
Утопает посёлок в дыму.
Впрочем, дым – без огня, голубой.
Говорят, это воздух такой.
Говорят, если грудью вдыхать
Глубоко его, дней эдак пять,
Полонит, в кровь ударит, как хмель,
Заставляя твердить: - Коктебель...
Говорят... Проверяю сама.
То цикада сбивает с ума,
То кипящего моря волна,
То цепь гор. В общем, окружена.
То есть – непроходимо уже!
На смарагдах лежу в неглиже
Под охраною неба. Печёт.
Но блаженство – аж слюнка течёт!

Григорий ЭПШТЕЙН
***

От ощущения счастья следа не осталось.
Было и сплыло, как смыло его кипятком.
Только на сердце как камень на шее – усталость...
Женщина с берега машет мне белым платком.
Странное это видение – женщина в белом,
С трепетным белым платочком в изящной руке.
Счастье взмахнуло рукою движеньем несмелым
И растворилось на голом прибрежном песке. 

Борис ОРЛОВ
***

Шелестел деньгами и бумагами,
Строил, разрушал, окопы рыл.
Под двумя Андреевскими флагами
Век двадцатый в прошлое уплыл.

Век – за горизонтом. Лаком книжности
Паруса покрылись. Зыбь в морях.
Времена не терпят неподвижности,
Их не удержать на якорях.

Валентин ЕРМАКОВ

Шторм в коктебельской бухте

Я представлял: за валом вал
Бегут гекзаметры на сушу,
А тут один сплошной обвал,
Входящий оторопью в душу.
Двойные шторы и стекло,
Акаций плотные сплетенья –
Ничто уйти не помогло
От нараставшего гуденья.
Всё помнилось: не так давно
Тряхнуло горы Дагестана...
Я вышел к морю – всё равно
Оно б теперь уж не отстало.
Казалось: рушатся хребты,
И камни с дом величиною,
Сливаясь с теменью ночною,
Летят в пучину с высоты.
Казалось: рвётся из глубин
Кипенье карадагской лавы...
Кричал тоскующий павлин,
Здесь поселённый для забавы.
Дрожали бледные огни,
Светя ненужно и незорко.
И лишь влюблённые одни
У моря стыли от восторга.

Андрей КОРОВИН
Коктебельское

коктебель дребезжащей цикады
не придумано имя тебе
ты ползёшь по травинке цитаты
по судьбе что скулит бе-бе-бе
звероящером тень карадага
накрывает тебя по ночамv бьётся в пах перезревшая брага
чтобы заполночь дать стрекоча
и слинявшее из галереи
айвазовское море гулит
и повешены рядом на рее
дог кихот дон жуан айболит

Валерий ПРОКОШИН
Андрею Коровину

Если к Чёрному морю однажды приехать – больным, одиноким, расстроенным,
Если моря не видеть, а лишь представлять, словно Морис Дрюон.
Пить весь день, пить весь вечер, всю ночь коктебельский коньяк с непутёвым Коровиным,
Вспоминая всё время другую Итаку – советских времён.

Мы там были и пили – по три шестьдесят две, в обычную русскую складчину,
Но с французским душком были речи и мысли, и помыслы все:
Революция, родина... только потом вечно скатывались в азиатчину:
Всё про женщин, изменчивых баб, и какой, мол, дурак Одиссей

Мы там были на этой Итаке, скажи, мы клялись, что не будем такими же,
Если что – не вернёмся ни к падшей жене, ни к пропавшей стране...
Если к морю приехать больным, постаревшим, короче, с затасканным имиджем –
В темноте это Чёрное море по чёрному чёрным вдвойне.

К опустевшему берегу, дикому пляжу спускается пьяная улица:
Кто там голый по пояс стоит? Отвернусь от его наготы.
И на счёт раз-два-три повернусь и увижу, что море совсем не волнуется,
Что его не волнует ни Понтий, ни Понт, ни чужие понты.

Наталья НИКУЛИНА
***
Волна шипит как газировка,
Щекочут ноги пузырки.
На берег сонно и неловко
Выносит щепки и ростки
– Морских подводных жизней крохи,
То ламинарии, то вздохи
Полубезжизненных моллюсков.
Медузы тело яркой люстрой
На мелководье тихо тает...
Отлив, и море убывает.
И я бреду, следы теряя,
По берегу на спаде дня,
Как будто волны, отступая,
Ушли и бросили меня.

Михаил СТЕПАНОВ
Плач Калипсо

Одиссей! Почему ты меня покидаешь?
Уплываешь за вечные эти моря?
Что в далёком тумане –
ты, верно, не знаешь.
Здесь же – вечная молодость, вечно – заря.
Здесь ты – вечности сын.
Там ты – вечный скиталец.
Я любые богатства пред тобой расстелю.
Знаю волю богов.
Олимпийский посланец
Мне принёс эту весть.
Но остаться молю!
Кто я – нимфа иль женщина?
Кто же я больше?
Одиночество - пытка
За какие грехи?
Я тебя провожаю...
Мне не было горше!
Море – родина грёз
и безумных стихий!
Семь нечаянных лет я тебя удержала.
Ты меня не кори: в этом я не вольна.
И сегодня я волю богов проклинала!..
Только вечной дорогой уходит волна.