Валерий Прокошин - фотограф

Когда-то появился особый литературный жанр - проза поэтов, давний, стоящий чуть в стороне от прозы тех же писателей. Но им этого показалось мало, и они решили застолбить за собой еще один жанр - фото поэтов. Речь, естественно, идет о художественной фотографии.. Не избежал этого искушения и Валерий Прокошин, хотя у него причина была несколько иной. Уже в юности он пытался притормозить вечность и стихами, и фотографией. Эти две небесных ниточки тянулись из его барачного детства. Мальчишка из рабочей семьи мечтал научиться рисовать и играть на скрипке.

В фабричном поселке тогда не было ни художественной школы, ни музыкальной. Поэтому заветные мечты пришлось компенсировать иными увлечениями. Вместо музыки - сочинение стихов в двухкопеечной тетрадке в клеточку, а вместо рисования -фотографирование самой дешевой 15-рублевой «Сменой».

На заре туманной юности у него было и участие в фотовыставках, и публикации в прессе, и даже мелкие награды. И хотя Валерий уверяет, что тогда он забросил фотографию, потому что слово взяло верх над изображением, я предполагаю, что тут дело несколько в другом. Та фотография просто не смогла заменить ему рисование. Во времена докомпьютерных технологий такие «рисованные» работы были вряд ли возможны даже для опытных мастеров. Скорей всего, именно поэтому Прокошие почти на 20 лет забросил этот вид искусства. Теперь с помощью цифровой камеры и волшебного «фотошопа» возможно почти всё.

Конечно, не всё, но многое В. Прокошин и пытается использовать в своих фотоработах. И в первую очередь монтаж, то есть рисование. Этот прием особенно хорошо виден в фотографиях «На задворках империи», «Песня о первой любви», «Видение в подземном переходе». В большинстве остальных работ автор тоже использовал, пусть и менее заметные, художественные спецэффекты.  

Его зыбкая сущность как фотографа, в отличие от поэта, не вырисовывается во что-то целое. После 20-летнего перерыва, уже в зрелом возрасте, он по-мальчишески хватается за видения нынешней жизни, ускользающей буквально на глазах. И единственной вешкой, на которую поэт может опереться, становятся собственные стихи. Случайно или нет, но фотографии Прокошина - это в той или иной степени его же поэзия, только визуальная. И тут амплитуда его увлечений достаточно большая: от романтики до маргинальности. Но если неунывающая «Ассоль ХХ1 века» или 17-летний юноша со всеми своими комплексами романтичны, то фотографии «Переход», «Наследники вождя» - зрелище жутковатое. Маргинальные сюжеты, воспетые лириком, бьют больнее. Романтик, спустившийся в ад, сравним с Орфеем.

Валерий Прокошин до сих пор так и не сделал себе имени как фотограф. И уже не сделает. Не смотря на качество и количество. Не смотря на использование разных жанров и техники: от традиционной серии портретов «Пацаны» или классических пейзажей до изощренных - «Уходящие старухи», «Времена года», «Позолоти ручку» и даже стилизаций под живопись. В стихах поэт собирает собственную жизнь. В фотографии - пытается собрать чужую.

Кроме этого, его поэтический путь дольше фотографического. И все же Валерий Прокошин вернулся к фотографии. Зря говорят, что возвращаться - плохая примета. Это суеверие, может быть, справедливо в быту, но не в искусстве.

Галина Эккерт

Посмотреть фотографии